Авторизация



Напомнить пароль
Регистрация

УшуО влиянии аграрной культуры на развитие ушу. Е.Язов

Ушу: О влиянии аграрной культуры на развитие ушу  Е ЯзовРуководитель Свердловского отделения Международной Федерации Шаолиньских боевых искусств, ведущий инструктор-методист Свердловской Региональной Общественной Организации «Культурно-Спортивный Центр «Лундао»
Язов Е.С.

Комментарии (12)
rss свернуть / развернуть
Издавна, практически все виды и направления традиционных (народных) боевых искусств Китая и системы развития с ними связанные находились в тесной взаимосвязи с тем укладом жизни и повседневной действительности, в которых развивались и совершенствовались. Следует заметить, что именно очевидное, повседневное и неприметное, на первый взгляд, оказывало наибольшее влияние на формирование различных традиционных систем совершенствования. И не на прямую, а опосредовано, не заметно, простые житейские малости и частности бытийствования людского образовывали системы и, как целостный слепок культуры – мастеров, носителей этих систем. Этому способствовала земледельческая, крестьянская среда, находящаяся в прямой зависимости от сезонных изменений и, вследствие того, пребывающая в тесной связи с естественными природными ритмами. Отмечая происходящие перемены в Небе и на Земле, древние фиксировали их в знаках и символах. Поэтому в первую очередь возникла знаковая символика. Это произошло из необходимости отслеживать, называть и обозначать перемены циклических энергий (кит. ци) Неба и Земли. В соответствии с этими знаниями обустраивалась вся повседневная жизнь и деятельность, определялось направление политики в различных областях, а также время, место, приемы и способы ведения военных действий, что в полной мере отразилось и в народных школах боевых искусств (кит. ушу).
Так было практически во всех культурах аграрного типа, ибо лишь ведущий оседлый образ жизни и втянутый в чреду естественно-природных ритмов, в силу рода деятельности, способен осознать и систематизировать те простые и очевидные явления, в которых пребывает всю свою жизнь. Растворенный в повседневности естественных и, на первый взгляд, ничего не значащих событий, обладающий, как бы «затуманенным», сознанием, именно «простой» человек, обрабатывающий землю, живущий собирательством и охотой был создателем многих систем совершенствования и боевых искусств в том числе. Это было возможно благодаря откровенной близости к природе, простому, почти примитивному, наивному мышлению и внутренней чистоте восприятия мира. О мире таких людей один из ранних даосов – Чжуан-цзы, написал: «Разве ты не знаешь о времени истинных свойств? В древности жили люди из родов Юнчэн… В те времена «народ запоминал, завязывая узелки на веревках», наслаждался, жуя свою пищу, любовался своей одеждой, был счастлив своими обычаями, довольствовался своим жилищем. «Жители соседних царств видели друг друга, петухи друг с другом перекликались, собаки отвечали друг другу лаем. Люди доживали до глубокой старости, но не общались друг с другом». В те времена царил истинный порядок» (Чжуан-цзы. Глава 10. «Взламывают сундуки»).


свернуть ветку
Об этом благодатном мире, простых и неотесанных людей говорил еще один полумифический даосский мудрец Лао-цзы: «Чтобы народ вернулся к использованию узелковых веревок (для письма), пусть наслаждается пищей, красуется одеждами, будет доволен жилищем и радуется жизни. Когда соседние владения находятся на расстоянии взаимной видимости, они слышат пение петухов и лай собак друг у друга, а народ доживает до старости и умирает, не ездя туда-сюда» (Даодэцзин (80)).
Издревле на базе подобных культур были созданы и выработаны особые системы, или скорее не-системы, то есть некие знания противоположные каким бы, то ни было конвенциям и системам. Их сложно отнести, как к религиозным культам, так и к научным знаниям, что позволяет оценить их как естественно-традиционный способ воспринимать и постигать перипетии мироздания. А существует ли в естественной, данной от природы способности воспринимать какая бы то ни была упорядоченная, стройно очерченная система? Все-таки скорее нет, чем да!
С древности на просторах Срединной империи существовало понятие, которое послужило основой для всех направлений, школ и учений. Это понятие – Дао-Путь. Все системы совершенствования древнего Китая исходят из одной культуры – культуры Дао, только в зависимости от своих задач и методов воссоздания гармонии в Поднебесной определяют исходное Дао и интерпретируют его по-разному. В восприятии древних мудрецов, стремящихся возвратиться в, упомянутое выше, общество «старинного рода» и «простых, неотесанных» людей, о Дао говорили так: «Существует нечто из Хаоса возникшее, рожденное прежде Неба и Земли. Беззвучно-пустотное, одиноко-неизменчивое. Двигаясь по кругу, не устает и способно быть матерью Неба и Земли. Я не знаю его имени, а иероглифом обозначу это – «Дао», через силу назову его еще и «Великим»…» (Даодэцзин (25)).
В период становления городского общества и, в связи с этим, разрыва с естественно-природными ритмами и образования ритмов социальных, происходит формирование и вызревание системы Дао, определяющей древнейшие понятия в виде учения и глубоко мифического, архетипического мудреца – Лао-цзы, как его носителя. В темном, или точнее затемненном, сознании мудреца Лао-цзы процесс развития ключевого понятия едва развернувшейся системы – Дао, отображается в категориях. Они фиксируются в именах и через познавательную рефлексию выводятся в сферу просветленного человеческого сознания для ретрансляции между людьми. Имена категорий привычны обычному человеку, т. е. очевидны, даже если он не задумывается над глубиной их смыслов. Они поставляются в его язык уже в готовом виде и в форме речи передаются из уст в уста. Таким образом, происходит оформление духовной традиции, и пусть даже понимание первичного смысла частично утрачивается, но все же первобытный импульс центральных категорий традиции не теряется на протяжении всего ее существования.


свернуть ветку
В своей монографии «Лао-цзы и Конфуций – философия Дао» профессор А.Е. Лукьянов, пишет: «Трудность отражения и выражения умосозерцаемого постоянного Дао создается вовсе не по прихоти мудреца Лао-цзы, то есть не по причине его личного хотения или нехотения. Слишком несовершенен телесный, духовный и идеальный материал Поднебесной для отражения гармоничного генезиса Дао. Некогда бывшее стройным, мироздание Поднебесной раздроблено на части. Дух выбит со своего центрального места и превращен в демоническую силу, сеющую среди людей страх и жадность. Разум людей постигло безумие, которое они принимают за норму разумности. Авторитет первопредков и их имена узурпируются правителями. Узоры Неба и порядки Земли смещаются и деформируются, отчего вещи Поднебесной теряют космическую ориентацию и ходят зигзагами как попало. В Поднебесной нет ни одного совершенного телесного, духовного или идеального объема, на котором мог бы высветиться спиральный образ постоянного Дао. В осколках же Поднебесной оно отражается лишь в стылых световых бликах и тенях. Поднимая эти осколки прямо из-под ног, каждый прохожий вразнобой и произвольно судит о Дао».
Это ли не является описанием современного прогрессивного общества, настолько отдельного от естественных, живых ритмов, что вынужденное, для того чтобы выжить, развивать техническое производство, еще больше попадает в ловушки механического мышления. Это приводит в еще больший тупик, в еще большую отдаленность от породившего это общество начала. Системы же совершенствования, о которых идет речь, то есть выражающие нечто противоположное, непомерно развитому механическим мышлением, городскому обществу, приводят к истокам всего человеческого, к простому труду и отсутствию гипертрофированных желаний (страстей), стремлений и настойчивых поисков выгод.

свернуть ветку
Далее профессор А.Е. Лукьянов, в той же монографии, пишет: «Лао-цзы находит другой выход. В качестве зеркала-резонатора постоянного Дао он избирает пустой объем Поднебесной, насыщенный космической энергией. Пусть гармонические сфероиды Поднебесной разрушаются, но пустота внутри всегда остается постоянной. Она – аналог вселенского пустотного первоначала мирового процесса. Это именно та арена, на которой теперь может вновь разыграться космогенез (космическое развитие) Дао, как философское действо. Для этого не хватает только гармонии. Ее нет в разрушенных сферах Поднебесной, и, кажется, неоткуда ей взяться. Однако в скрытой генетической форме Лао-цзы находит ее в пустоте-энергии. «Дао пусто» (Даодэцзин (4)), - говорит мудрец и открывает гармонию в сопряжении пустоты и энергии (Даодэцзин (42)). Здесь мы встречаемся с обозначением пустоты через Дао. Далее Лао-цзы последовательно развертывает все стадии космогенеза Дао по алгоритму естественности (кит. цзыжань). Пустота сворачивается в генетическую сферу, в ней на горизонтальной и вертикальной осях формируется спиральный архетип усин, он сбивает своим вращением пустоту в телесно-духовно-идеальную массу, и из нее при сокращениях спирального лона рождается потомство Дао. Это лоно Лао-цзы также называет Дао, и здесь тоже сказывается характеристика Дао мудреца Лао-цзы, поскольку именно он избирает для космического лона иероглифическую символизацию «Дао» и имя «Великое»… Таким образом, Лао-цзы создает космическую колыбель Дао и строит свой живой космический аквариум естественности (цзыжань)».
свернуть ветку
Описанный процесс и является, по сути, возвращением в исходное состояние, в период первобытного общества. Это непрерывное движение к некоему общественному эмбриону, где все общество не более чем независимое «я» - пневмосущество, органичностью своей приводящее к целостному восприятию мира, то есть в тот период, когда человек жил «погруженным в природную естественность» - пас скот, обрабатывал землю, жил собирательством и охотой. И архетипический мудрец Лао-цзы, указывает на необходимость возврата в Дао, как в первичное лоно, давшее жизнь тьме вещей и явлений. Он запечатлел лишь одну стадию философского развития естественного Дао с призывом обращения цивилизации в естество. Именно эта идея и легла в основу многих учений древнего Китая, создав тем самым основание для последующего развития этой идеи в русле традиционных школ совершенствования, не обойдя и народные школы боевых искусств. Воспевание простоты и естественности красной нитью проходит через всю древнекитайскую культуру и, прежде всего, через теорию и практику, так называемых, даосских систем индивидуального совершенствования.
свернуть ветку
Идея эта не чужда и другим культурам мирового сообщества, но лишь в традиционном обществе старого Китая создались условия для наиболее полной ее реализации в рамках систем совершенствования и для передачи, в условиях цепи ученической преемственности, через века.
Это обуславливалось тем, что в традиционной культуре Китая наиболее полно сохранились естественно-природные сельскохозяйственные и шаманские корни боевых искусств и систем совершенствования дошедших до современности, практически в неизменном состоянии. Многие аспекты, и теории, и практики, рассказы о знаменитых мудрецах и героях древности, распространенные в традициях школ совершенствования, явно передают культуру глубоко сельскую и совершенство, именно естественно-природное, не приукрашенное излишками культуры цивилизованного общества. И, собственно, целостный духовно-телесный успех в практике совершенствования возможен лишь через повседневность, погруженность в естественные природные ритмы и непререкаемого следования им.
В мышлении мудрецов, чья философия основывалась на учении о Дао, наличествует устремление «назад (вспять) к роду», то есть к родовому укладу жизни, что и формирует понятие совершенства в различных системах и боевых искусствах. Вследствие этого многие понятия философии и систем совершенствования сливаются с органической символикой культуры Дао. Они срастаются с родовым прародителем всего сущего, и потому в мировоззрении Лао-цзы имеет дело не с абстрактными понятиями, а с пневмосуществами, не с диалектикой абстрактных сущностей, а с диалектикой живой генетики.
Лао-цзы философски оживотворяет мифокультуру Дао. В системах же совершенствования она продолжает жить своей жизнью, возрождая естественный космогенез. Мастеру-мудрецу остается или молчать, или вторить этому процессу, что и превращается в философский рассказ (через участие в естественно-природных ритмах) о мировом родовом первопредке и далее уподобление ему. Погруженный в вечное молчание, ведущий простую затворническую жизнь, но не в пустоши или лесном ските, а среди людей, забытый в суете этого мира, двигающийся медленно и неспешно, в сознании-теле своем органично вплетаясь в космический узор, вторя его изменениям и преобразованиям. Именно таким рисует традиционная даосская культура безликого мастера-мудреца, совершенномудрого (кит. шэньжэнь) человека целостных свойств.
Откуда же в глубоко естественной, органической традиции Дао появляется совершенномудрый человек?


свернуть ветку
Древние мудрецы, шаманы и архетипический мудрец Лао-цзы принимают наличие совершенномудрого человека как факт давно свершившийся, причем факт не узко человеческого, а космического масштаба. Древнекитайский космогонический миф, рассказывает следующее: «Небо и Земля пребывали в смеси-хаосе, подобной содержимому куриного яйца. Паньгу (первочеловек) жил в середине. Минуло 18000 лет. Небо и Земля отделились: мужской чистый ян образовал Небо, женская мутная инь образовала Землю. Паньгу находился в середине и в один день претерпевал девять метаморфоз. Дух (шэнь) в Небе, совершенная мудрость (шэн) в Земле. Небо в день поднималось на один чжан, Земля опускалась на один чжан, Паньгу в день вырастал на один чжан. Так продолжалось восемнадцать тысяч лет. Небо отсчитало предел высоты, Земля отсчитала предел глубины, Паньгу предельно вырос. Поэтому Земля отстоит от Неба на 90000 ли» (Юань Кэ, «Мифы древнего Китая»).
Уже упоминавшийся ранее А.Е. Лукьянов, в своей книге, пишет: «(В традиционной культуре) обычно в структуре космоса небесный дух (шэнь) составляет генетическую пару с земной душой (гуй) – шэнь-гуй. Здесь же можно обнаружить фиксацию духовной космологической двойственности тянь шэнь – ди шэн, то есть небесного духа-шэнь и земной души-шэн. Видимо, эта двойственность настолько редка, что ее не отмечают даже фундаментальные словари и дают земную шэн, входящую в название даосского совершенномудрого человека шэнжэнь, в значениях «совершенномудрый», «прозорливый», «чудесный» и т.д. и не разу в значениях духовности. А ведь шэн – это земной аналог духа-шэнь. Следовательно, даосский шэнжэнь не совершенномудрый человек, а духовный человек.


свернуть ветку
Обнаруживая это, мы избегаем безрезультатного поиска той самой «мудрости», которой «совершенномудрый» должен был бы достичь согласно своему определению. Этой «мудрости» попросту нет, и поиск ее есть исследовательская погоня за иллюзией…
Смысл «мудрости», конечно, можно произвести из «духовности», но это в данном случае почти метафора. Сущностно мудрость в культуре Дао связана с уравновешенной просветленностью (мин) человеческого сознания, а духовность (шэн) – с самим бытием космоса. Взамен метафоричного «совершенномудрого человека» мы находим в шэнжэнь именно такого «духовного человека», которому только и могут через духовную доброту-искусность (шань) открыться и быть доступными все тайны естественного Дао». Таким образом, обнаруживается связь культуры Дао с естественно-природными ритмами в древнейшем взаимовлиянии систем совершенствования развитых в русле шаманских традиций в генезисе аграрной культуры. Несколько позже на прочной практической базе были образованы различные интегральные методики, вмещающие в себя весь Небесно-Земной узор древнейшей культуры Дао и сформированные в тесной связи с сельскохозяйственными (лунными) циклами и учением совершенномудрых людей. Боевые искусства, также никогда не были исключением.
Если внимательно изучить историю многих видов боевых искусств, то можно отметить их сельское прошлое и насыщенность категориями Дао, а в культурах далеких от оседлого образа жизни в рамках «уборочных и посевных», боевых искусств либо вообще не было, либо были, но не обладали развитой системой и методологией.
Таким образом, боевые искусства были частью сельского быта человеческого сообщества и не могли не вмещать в себя, наряду с, собственно, методами ведения боя (стратегии и тактики), еще и отрасли других, возможно лишь косвенно связанных с боевым искусством, знаний. В связи с этим ни в коем случае нельзя отделять ни один элемент традиционных (народных) боевых систем, от быта и верований их породивших. Внимательно рассматривая, историю создания и формирования боевых искусств, можно с полной уверенностью утверждать, что именно сельское хозяйство и быт им создаваемый, а также тот ритм, в котором вынужден жить человек, в условиях аграрной культуры, изначально были заложены в основы практически всех систем совершенствования.


свернуть ветку
Попав в условия оседлого, сельскохозяйственного образа жизни, человек вынужден был приспособиться к ритмам, свойственным естественно-природным циклам земли, как основным источником жизни; постоянно сверяться с сезонными колебаниями, солнечными и лунными ритмами, расположению гор, рек и долин, смене дня и ночи и многим другим. Со временем, систематизировав и отметив опыт взаимовлияний ритмических явлений мира и космоса, а также влияний их на человека и человеческую общность, древними был создан календарь, основанный на циклах уборочных и посевных, которые, в свою очередь, и по сей день зависят от лунно-солнечных и сезонных циклов. Проще говоря, ухаживая за скотом, обрабатывая землю, высаживая различные сельскохозяйственные культуры, занимаясь другими видами деятельности, человек, как бы нехотя, попадает в ритмы и циклы, создаваемые естественными природными явлениями. Со временем и духовно-телесные его ритмы уподобляются (гармонизируются) естественному режиму жизни в природе. Соответственно, происходит развитие тех способностей, которые необходимы для жизни в естественных условиях.
О влиянии именно аграрной культуры на формирование практически всех систем совершенствования и боевых искусств в том числе, также говорит, частое использование лунного календаря для обозначения ритмов практики и сезонных нюансов выполнения различных упражнений.
К чему же, в конечном счете, приводит система совершенствования в теории очерченной нами?
Лао-цзы указывает на пять важнейших характеристик совершенномудрого (духовного) человека (шэнжэнь). Во-первых, он в безмолвии осуществляет недеяние (кит. увэй). Далее он творит (зачинает) вещи, рождает их, возделывает и завершает. О чем сказано: «Поэтому мудрец действует недеянием и учит молчанием. Мириады созданий возникают из этого, а он не правит ими. Он порождает их и не обладает ими; действует, не имея воздаяния; достигая совершенства, не считает это успехом; в силу того, что он никогда не стремится к успеху, тот никогда не покидает его» (Даодэцзин (2)). Также сказано: «Кто же может дополнить Поднебесную тем, чем он владеет в избытке? Лишь тот, кто обладает Дао. Именно так поступали мудрецы и не требовали воздаяния, достигали целей и не считали это заслугой, ибо они не хотели, чтобы их ставили выше других» (Даодэцзин (77)). Именно эти характеристики определяют равноправное место совершенномудрого человека в архетипической триаде Дао-Человек-Дэ («благодать», – как ипостась Дао, потенция космического творения). Они буквально совпадают с характеристиками Дао и Дэ и даже выражаются в одних и тех же понятиях. Как, например: «Дао порождает, Дэ вскармливает, в вещах оформляется, в обстоятельствах воплощается, поэтому мириады существ не только почитают Дао, но и ценят Дэ…» (Даодэцзин (51)) и «Великое Дао всеохватно и распростерто и влево, и вправо. Мириады созданий опираются на него, а оно порождает их и не отрекается от них, но, достигая успеха, остается безвестным. Оно одевает и вскармливает мириады созданий, не правя ими. Неизменно остается свободным от желаний и может быть названо Малым. Мириады созданий возвращаются к нему, и посему оно может быть названо Великим. В силу того, что оно никогда не считает себя великим, ему удается достичь величия» (Даодэцзин (34)). Такая адекватность показывает, что совершенномудрый (духовный) человек не только учит архетипам Дао, но и сам как космическая составляющая является их носителем. Совершенномудрый тождественен Дао и как философский субъект может генерировать философию Дао. Отсюда известный ответ на вопрос «Посредством чего людей учит совершенномудрый?», «Посредством своего тела».


свернуть ветку
Сначала совершенномудрый осуществляет это внутри себя. Он растит Дао в своей внутренней духовной сущности (в пустом сердце), что, по сути, уже реализация метода, в более поздней культуре, представленного, как медитативная деятельность. В своей практике, духовно обретая, по словам Чжуан-цзы, «чудесное странствие», совершенномудрый человек создает сферу философского отражения Дао в понятиях, порождая этим методологию сакральной и целостной, духовно-физической практики Дао. Очевидно, что данная практика, развиваясь на общем культурно-психологическом фоне, дала жизнь многим формам человеческой деятельности, включая и боевые методы. Совершенномудрый «не ходит», «не смотрит», «не деяет», но в то же время «познает», «именует» и «создает». Лао-цзы об этом говорит: «Не выходя со двора, можно познать весь мир. Не выглядывая в окно, можно узреть Путь Неба. Чем дальше идешь, – тем меньше узнаешь. Поэтому мудрецы познавали, никуда не отправляясь; постигали, не видя; свершали, не действуя» (Даодэцзин (47)).
Постигнув, взращивая Дао, заключив его в некую философскую анти-систему, совершенномудрый реализует его в мире людей, но не на уровне социального, внешне ориентированного общества, а на уровне природы людей, в сферах бессознательного, архетипического «я» каждого человека в отдельности. Нужно учесть, что обращение совершенномудрого человека к Поднебесной, то есть к миру людей, имеет свою специфику: ей он посвящает свое собственное сердце (сознание), а это ли не является шаманским растворением в космическом естестве, уподобление его «всеохватывающему», постижение его ритмов, неким мировым камланием. Соединяя свое сердце с людскими сердцами, он открывает в нем канал, по которому проводит к сердцам людей архетипическую духовную энергию добра (шань) и доверия (синь). Совершенномудрый обнимает духовную сердцевину разрозненного человечества Поднебесной единящим духом Дао и пытается вовлечь всех в гармоничный пульс Дао. Об этом сказано: «Мудрец не имеет постоянного сердца, его сердце, – сердце людей. Для добрых я добр, для недобрых я тоже добр, и так достигаю добра. Искренним я верю, не искренним я верю тоже, и так достигаю искренности. Мудрец, правя Поднебесной, делает свое сердце безыскусным и приводит его в согласие с Поднебесной. Люди внемлют ему слухом и взором, он же смотрит на них как на своих детей» (Даодэцзин (49)).

свернуть ветку
Итак, прогресс в сторону естества у этносов, обладающих культурой, подобной культуре Дао в древнем Китае, предполагает обратное движение, то есть необходимую очистительную подготовку Поднебесной совершенномудрыми для беспрепятственного действия естественных архетипов. Таким образом, происходит мягкий возврат в исходное первобытнообщинное неделимое состояние. В состояние, которое влечет за собой естественное растворение индивидуального социального «я» в «я» природном, подверженном органичной цельностью в пульсе космических ритмов, несущих в себе песню первопричины – Дао.
В дальнейшем, происходит практическое соединение и углубление этого первичного импульса Дао в различных отраслях человеческой деятельности. Этого не избегли и школы совершенствования. В теории и практике старинных школ боевых искусств сформировалась цельность в смежных способах познания мира, что привело к взаимному развитию, как боевых систем, так и древнейших учений в рамках культурного феномена Дао и его категорий. Указанная интеграция естественно происходила в условиях аграрной культуры, которая, в свою очередь, также не могла не повлиять на дальнейшее развитие и формирование школ боевого искусства. Именно объединившись в целостную картину, многогранный психотип культуры человеческого общества, сумел восстановить изначальную неделимую сущность, как рода, так и отдельного его представителя, но, к сожалению, лишь на идейном уровне. Это, по сути, сделал тот жизненный уклад, свойственный естественным ритмам природы и который, в силу рода деятельности, так тонко чувствуют крестьянин-земледелец, скотовод и охотник. Основным же методолгическим сводом и каноном, регулирующим общественную и индивидуальную пассивность и активность, стал сельскохозяйственный (лунный) календарь. Древнейший источник, обобщающий многовековые наблюдения за естественными явлениями окружающего мира и, более того, его преломления в мир внутренний. Не потому ли мастера-даосы пестовали невмешательство в естественные процессы космического провидения? Не потому ли в основу своей практики, и боевое искусство тому не исключение, они вкладывали идею достижения недеяния и деятельности через недеяние?

свернуть ветку
Одним из самых ярких проявлений в среде таких школ по праву считается тайцзицюань, вобравшая в себя как знания древних магических и шаманских традиций, алхимическую и медицинскую методологию, так и совершенную форму рукопашного боя, основанную на классических теориях древнекитайских стратегов, которая до сих пор признается в Китае одной из наиболее совершенных.
В заключении можно сказать следующее. Как уже указывалось ранее, вероятнее всего, что как боевой метод, тайцзицюань был осознан намного позднее. Первоначально этот стиль, явно нес в себе другую смысловую нагрузку и предназначался для других целей. Исходя из всего вышесказанного, эта форма деятельности была способом сохранения-кодировки и передачи знания и непосредственного опыта на уровне генетики общечеловеческих и естественно-природных архетипов, основываясь на попятном движении, она несет в себе тот импульс, который позволяет, очистившись вернуться в первичное лоно Дао. Являясь, по сути, динамическим трехмерным сводом календарных ритмов, а также, развиваясь в одном ряду, с такими эзотерическими практиками, как алхимия и медитация, можно допустить, что первичный импульс она получила в русле древнейшей системы, зафиксированной в среде сибирских шаманов, предположительно эволюционировавшей в Китае до практического осмысления в русле даосизма.
Намного позже, распространяясь в народной среде, как самого Китая, так и близлежащих областей, эти методики приобрели вид боевых и военно-спортивных систем, а объединяясь в «школы» - как одной из форм воспитания и духовного подвижничества, позже ставших в один ряд со многими народными традициями и культурными феноменами мира.
Потому, практически, с полной уверенностью можно утверждать, о связи тайцзицюань, как одного из видов боевых искусств, в самом широком смысле этого слова, с сельскохозяйственными календарными циклами и древними мантическими практиками, распространенными в обществе шаманов и магов, народных знахарей и гадателей. Вполне можно допустить, что указанные системы знания не более чем остатки, той, единой системы, бытовавшей в аграрной культуре древнейших земных цивилизаций. В связи с этим, следует отметить, влияние на формирование теории и методологии этого стиля многие древние тексты но, прежде всего, по сей день, он основывается на естественно-природных ритмах, отраженных в сельскохозяйственном (лунном) календаре, без которого создание, сколько-нибудь выверенного метода, было бы просто невозможно.
По сей день, этот древний метод совершенствования несет первичный импульс архетипического мудреца Лао-цзы и таинственно намекает на возможность возврата к истокам, к чудесному целостному обществу и индивидуальному природному «я», насыщенному токами Дао. И по сей день, как откровение звучат старинные строки: «В старину в царстве Ци соседи из разных общин видели друг друга, петухи там друг с другом перекликались, собаки отвечали друг другу лаем. На пространстве более двух тысяч квадратных ли расставляли сети, обрабатывали землю сохой и мотыгой. В пределах четырех границ во всем брали пример с мудрецов – при постройке храма предков, алтаря Земли и Проса, домов, при разбивке на околотки, селения, округа и области» (Чжуан-цзы. Глава 10. «Взламывают сундуки»).


свернуть ветку
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.